Автор: Дыбов С.В. (---.globalintranet.net)
Дата: 23-12-03 13:56
http://www.newtimes.ru/artical.asp?n=3028&art_id=4742
Андрей Грачев
Последний евросаммит этого года готовился нынешним председателем Евросоюза Сильвио
Берлускони не просто как торжественное, но и как историческое событие. До последней
минуты итальянский премьер еще надеялся, что созванный в Брюсселе в канун Рождества
первый саммит расширенной Европы (впервые в качестве полноправных членов Союза в
нем должны были участвовать недавно принятые восточноевропейцы), одобрив текст
конституции ЕС, тем самым выпишет новой Европе свидетельство о политическом
рождении. Этот успех должен был превратить и самого Берлускони в триумфатора, заставив
всех забыть о тех мини-скандалах, которые не один раз провоцировал своими публичными
высказываниями темпераментный итальянский «кавальере».
Триумф, однако, не состоялся. Вместо него в Брюсселе разразился крупный политический
скандал, за который на этот раз председатель Союза не несет никакой личной
ответственности. Участники саммита, несмотря на все усилия, так и не смогли выработать
компромисса по тексту конституции. Ее проект, над которым в течение почти двух лет под
руководством бывшего президента Франции Жискар д’Эстена работали больше ста
пятидесяти европейских парламентариев и юристов, оказался в корзине для ненужных бумаг.
Дело не в качестве текста. Как отмечали многие политики и эксперты, Конвент Жискар
д’Эстена совершил почти невозможное, предложив с учетом всего имеющегося разнообразия
подходов к конфигурации будущей Европы, по-видимому, единственно возможную на
сегодня формулу Союза, которая, не ущемляя суверенитета его членов, позволяла тем не менее
этому уникальному сообществу государств начать функционировать как единый
политический организм. Подтверждением этому может служить хотя бы то, что накануне
Брюссельского саммита в поддержку проекта конституции высказались как ветераны-
основатели Евросоюза – Франция, Германия, страны Бенилюкса и Италия, так и
евроскептическая Великобритания, до сих пор с подозрением косившаяся в сторону
континента и так и не вошедшая ни в Шенген, ни в зону евро.
Больше того, в преддверии Брюсселя англичане достигли с французами и немцами
компромисса по одному из самых «колючих» вопросов, выпиравшему, как шило из мешка,
общеевропейских договоренностей: теме автономной европейской системы безопасности.
Дело в том, что недавние попытки Парижа и Берлина, явно спровоцированные американо-
британской интервенцией в Ираке, создать независимый европейский оперативный штаб по
планированию возможных военных операций вне рамок НАТО вызвал не только очевидное
неудовольствие Вашингтона, но и заметную озабоченность Лондона, усмотревшего в этом
угрозу ослабления всей стратегической системы западной обороны. Во время недавних
консультаций Шираку, Шрёдеру и Блэру удалось выработать по этому вопросу более мягкую
формулу, позволяющую еропейцам начать планировать самостоятельные операции на
континенте вне натовских структур, но не бросая прямого вызова центральному
командованию НАТО, то есть США.
Казалось, что после этого главные политические препятствия на пути к одобрению
конституции были сняты. Нерешенными оставались, в общем-то, второстепенные вопросы,
касающиеся формул представительства в руководящих структурах Союза его членов и
принципов голосования, для решения которых требовалось только одно – желание их решить.
Однако именно на этих подводных камнях и засел только что спущенный на воду
еврокорабль, так и не успев выйти в большое плавание. Роль роковых рифов сыграли те
самые новые члены Евросоюза, присоединением которых «старая» Европа до недавнего
времени так гордилась. Именно они встали стеной против предложенного в проекте
конституции нового правила комплектования Европейской комиссии, которое, ограничив
число ее членов до пятнадцати, по замыслу авторов, сделало бы этот орган более
работоспособным. Правда, одновременно это означало, что не все 25 членов расширенной
Европы получат возможность иметь в Брюсселе по своему комиссару.
Если бунт «младших» европейцев еще можно было надеяться усмирить общими
увещеваниями и посулами «старших», то двойное «вето» таких влиятельных стран, как
Испания и Польша, располагающихся на противоположных оконечностях Европы,
брюссельский саммит преодолеть не смог. И Мадрид, и Варшава решили стоять насмерть,
защищая свой привилегированный статус и выторгованное ими во время саммита Евросоюза
в Ницце количество голосов в Совете Министров – по 25, которое почти уравнивало их с
основателями Евросоюза.
Исторический саммит в результате завершился констатацией «глубокого кризиса», как оценил
его итоги бельгийский министр иностранных дел Луи Мишель. Это чувствительное
поражение европейского интеграционного процесса можно объяснять разными причинами.
Сам Луи Мишель, указывая пальцем в сторону испанцев и поляков, говорит, что европейская
идея стала жертвой «национальных эгоизмов». Если учесть, что к ответственным за провал
саммита надо помимо Испании и Польши отнести и большинство восточноевропейцев,
получится, что возможность сделать в Брюсселе новый шаг Евросоюзу заблокировала «новая
Европа», та самая, которую в горячие дни трансатлантического раскола по вопросу о войне в
Ираке Доналд Рамсфелд недвусмысленно противопоставил «старой». Отсюда вполне
логичное заключение многих обозревателей, особенно во Франции и Германии, о том, что
евросаботажниками в Брюсселе манипулировали американцы.
Сторонникам этой версии возражают те, кто, защищая позицию малых стран, считают, что
их сопротивление спровоцировано слишком жестким нажимом «больших» европейцев и
нежеланием оказаться в Евросоюзе, где будет доминировать франко-германский тандем. Свое
объяснение случившемуся дал бывший министр иностранных дел Франции Юбер Ведрин.
Еще за два месяца до саммита он опубликовал статью, в которой подчеркнул, что, прежде чем
принимать конституцию, члены будущей общей Европы должны определиться, какой они
видят не столько ее юридическую структуру, сколько реальную будущую мировую роль. «В то
время, как одни европейцы, – писал он, имея в виду прежде всего французов и немцев, –
мечтают о Европе как самостоятельном актере и полюсе мировой политики, других вполне
устроит ее статус хорошо охраняемой американцами от внешних опасностей зоны
экономического благополучия и процветания».
Видимо, убедившись после Брюсселя, что увлечь за собой в решительное наступление все
разнородное европейское воинство на этот раз не удастся, «коренники» процесса
европейского строительства Ширак и Шредер вернулись к идее «твердого ядра» или
«локомотива» Европы, который должен двигать вперед франко-германский «мотор». В итоге
два европейских Сизифа, почти вкатив свой камень на саммит горы, увенчанный обелиском
европейской конституции, должны будут начать если не все, то многое сначала. Что же
касается автора конституции Жискар д’Эстена, которого парижские газеты уже изобразили в
виде Моисея, держащего в руках каменные скрижали с ее текстом, то он, видимо, поняв, что
это авторство его не увековечит, накануне Брюссельского саммита добился избрания во
Французскую академию, став, таким образом «бессмертным» хотя бы в одной отдельно взятой
стране – Франции.
|
|
