Автор: Кагор (---.Moscow.dial.rol.ru)
Дата: 21-01-04 04:53
С иракцами все очень непросто. Известно, что на юге Ирака в районе Басры, где велись самые ожесточенные бои (по версии Пентагона=Голливуда) компактно проживают мандеи-христиане (ведущие свою традицию от упоминаемых мною до-Потопных времен). По мандеизму есть интересная литература:
К. РУДОЛЬФ
Мандейская литература:
публикация мандейских текстов и подготовка нового издания Гинзы
Перевод с немецкого
Kurt Rudolph
Bemerkungen zum Stand ihrer Textausgaben und zur Vorbereitung einer Ginza - Edition. S. 147-170
Мандейские тексты относятся к обширному кругу гностических источников. Написаны они на Востоке и дошли до нас из рук последних представителей этого религиозного движения, которое приобрело до-вольно своеобразную форму . И хотя исследование этих текстов нельзя считать завершённым, выводы — окончательными, а результаты — дос-таточно убедительными, мандейская литература — как и в прежние времена, начиная с В. Буссе (W. Bousset), В. Бауэра (W. Ваuer) и Р. Бультманна (R. Bultmann), посвятивших себя толкованию круга источ-ников, связанных с Евангелием от Иоанна, — представляет собой неотъ-емлемый источник наших знаний о религиозных веяниях эпохи раннего христианства . Мы сильно обеднили бы себя, если бы не учитывали этот круг источников и круг теорий, возникающих в результате анализа этих источников, даже если не все из них представляются плодотворными. Мандейские тексты представляют собой бесценный материал не только понятийного и терминологического характера, который необходим для исследователя раннехристианской литературы. Гораздо больший вклад эти тексты вносят в изучение христианско-гностической литературы, да и вообще в исследование гностицизма как такового и мира его представ-лений. В этой краткой работе обзорного характера я не могу себе позво-лить во всех необходимых деталях рассмотреть то многообразие спор-ных и сложных вопросов, которое царит в научно исследовательской ли-тературе и особенно очевидно, когда речь заходит о возрасте и об исто-рии мандейских преданий. Надо сказать, что сравнительно недавно в этих областях наметились кардинальные сдвиги, которые должны по-мочь гораздо надёжнее, чем прежде, разграничить между собой более ранние и относительно поздние сочинения, а более ранние произведения мандейской литературы сопоставить с прото- и раннехристианскими ис-точниками . Более того, мандейские тексты содержат большое количест-во мест, имеющих прямое отношение к проблеме развития христианства на Востоке, например, первая, вторая и девятая книги Правой Гинзы . Для изучения вышеуказанных проблем, в частности, проблемы отраже-ния раннего христианства в нехристианских источниках, мандейские тексты представляют широкое поле деятельности, которое, к сожале-нию, по большей части пустует до сих пор.
Вне узкого круга семитологов, в особенности арамеистов и исто-риков религии, в первую очередь тех, кто занимается гностицизмом и преследует свои узко направленные научно-исследовательские цели, ед-ва ли кто-либо ещё имеет более или менее ясное представление о том, каков реальный объём этой литературы и что представляют собой пре-дания и традиции мандейской литературы. Исходя из этого, представля-ется необходимым дать хотя бы краткий обзор сведений по вышеука-занным предметам, отталкиваясь от уже опубликованных источников . Как по содержанию, так и по форме эти литературные памятники следу-ет отнести к религиозной литературе. Мандейские источники можно в целом классифицировать как трактаты мифологического и богословско-го содержания, катехизисы и правила поведения членов общины, т. е. как наставления, регламентирующие образ жизни. Далее можно выде-лить литургико-богослужебные тексты, тексты, объясняющие правила отправления культа. К ним примыкают комментарии богослужебных книг, сказания, исторические предания и, наконец, произведения, кото-рые можно условно отнести к народному творчеству. Несколько особня-ком стоят сочинения по астрологии и оригинальные, украшенные изо-бражениями «свитки» или диваны (персидское слово здесь следует по-нимать в своём изначальном смысле как «собрание», а не «поэтический сборник»). Кроме того, известно некоторое количество текстов магиче-ского характера, состоящих из заклинаний.
Обзор начнём с «комментариев к церковному ритуалу», которые и сейчас являются руководством для мандейских священнослужителей при отправлении культа, переписываются чаще, чем прочие тексты, и очень бережно хранятся мандейским духовенством. К важнейшим и древнейшим памятникам литературы этого жанра относится сборник молитв, гимнов и песнопений, которые декламируются по воскресным службам, посвящённым таинству крещения (Masbuta «окунание») и при заупокойной службе (Masiqta «вознесении» души усопшего в Царство Света). Произведение, названное Е. С. Дровер «Каноническим молитво-словом» представляет собой самое полное — из известных в настоящее время — собрание (Qolasta) текстов такого характера (а их около 400!), хранящихся в форме книги, а не свитка, как целый ряд произведений. Этот ценнейший источник был опубликован и переведён в 1959 году. В основу публикации были положены две рукописи — D. С.З и 53 Oxford Bodleiana — приобретённые самой леди Дровер . Менее значительные по содержанию рукописи вышеуказанного характера хранятся в Париже и в Лондоне. Самая ранняя из до сих пор найденных мандейских руко-писей датируется 1529 годом (Oxford Bodleiana Marsh 691). Она тоже содержит части вышеуказанного литературного памятника. Всё это про-изведение состоит из отдельных, вполне законченных произведений, опирающихся на свою собственную традицию. Поэтому в разных книгах (которые, таким образом, представляют собою сборники) последова-тельность этих сочинений может быть разной. Некоторые сочинения мо-гут вообще отсутствовать в том или ином сборнике. Но если брать иде-альную, максимально полную, композицию такого сборника (сборни-ков), то речь может идти о следующих руководствах по ведению бого-служения. В первую очередь, это «Книга душ» (Sidra d-nismata), которая содержит литургию, совершаемую при крещении (Masbuta), а также тек-сты, используемые при отпевании новопреставленного мандея ради воз-несения его души в Царство Света и обеспечения ей достойного места в указанном царстве (Masiqta). Затем идут отдельные молитвы при креще-нии и успении. Сюда же относятся «Песнопения и гимны», декламируе-мые при совершении обряда крещения и отпевания. Далее можно на-звать ежедневную очистительную молитву и «Приветствие Царям» (ан-гельская литания). Дневные молитвы (Rahmi). За ними следуют «Молит-ва Первому Праотцу» и шесть малых молитв. Затем идут гимны и пес-нопения на свадьбу и на рукоположение в священнический сан, см. ни-же. Песнопения, посвящённые хоругвям (drabsa). После них располага-ются молитвы, читаемые во время службы, посвящённой «Благословен-ной Милостыне» (Zidqa brika), т. е. церемонии поминок. К ним примы-кают песнопения Миртовому Венцу (klila). Между отдельными, зачас-тую весьма поэтическими произведениями, вставлены указания на то, как именно править данную службу. Это пометки, предназначенные для духовенства. О возрасте тех или иных частей вышеуказанного сборника в форме книги более точно пока что судить трудно. И хотя списки пере-писчиков достигают порой значительной протяжённости, они редко уходят в доисламские времена. Только первые две части (Masbuta и Ma-siqta) содержат указания на то, что их первая редакция была проведена ещё на рубеже третьего и четвёртого веков нашей эры, что в общем вполне соответствует древности самой церемонии крещения, которая своими корнями уходит, скорее всего, в дохристианские времена . Древ-ний возраст целого ряда гимнов подтверждается и манихейскими псал-мами Фомы, берущими своё начало в третьем веке нашей эры .
Итак, название этих двух самых ранних частей собрания, относя-щееся к сочинениям, посвящённом обряду крещения и к обряду возне-сения души усопшего (Masbuta и Masiqta), т. е. Канонического Молитво-слова, звучит как Коласта. Это слово первоначально обозначало «славо-словие» или «восхваление», затем им же стали называть «собрание пи-саний», в особенности богослужебного характера. Эта часть общего сборника, представляющая собой фактически отдельное сочинение, оформленное в виде книги, впервые стала известна по текстам Париж-ской и Лондонской рукописей благодаря J. Euting в 1867 году , а затем, уже в 1920 году, была переиздана Лидзбарским, причём сам текст был передан еврейским шрифтом, и снабжена переводом . Часть сборника, посвящённая крещению, восходит, по-видимому, к «Дивану Великого Источника», а та, что касается службы по душе, восходит, вероятно, к «Книге Гадана (Блаженного)». Как уже отмечалось, первая редакция этого сборника, которую пока что удаётся проследить, была проведена где-то в третьем или в четвёртом веках нашей эры. Можно предполо-жить, что эти части молитвослова с самого начала писались на свитке наподобие некоторых литургических текстов, которые именно таким образом переписываются и сегодня. Но уже в доисламские времена ман-деи пришли, вероятно, к пониманию того, что для сравнительно объём-ного сочинения предпочтительней книжная форма как наиболее удобная в обращении. Именно форма книги в настоящее время является самой распространённой у мандеев, тем более, что таково веяние эпохи, см. ниже. Для своих практических нужд мандейские священники и в наши дни делают выписки из вышеуказанного молитвенника, в чём я мог убе-диться лично. Такие «фрагментарные» собрания различными путями попадают и в европейские библиотеки, например, рукопись D. С.1.
Целый ряд свитков с богослужебными текстами носит название «изъяснение», «комментарий» или «толкование», что обозначается од-ним и тем же словом sarh. В таких случаях речь идёт в первую очередь о ритуалах различных церемоний, коих у мандеев великое множество. Та-кие тексты снабжены «промежуточными» примечаниями для самих священнослужителей ради правильного и точного соблюдения ритуала, и даже пестрят всякими толкованиями по ходу чтений во время службы, так что если подходить к этим текстам с наших европейских позиций, это вовсе не то, что мы привыкли понимать под комментариями или толкованиями к Священному Писанию. Кроме того, для этих «толкова-ний» характерно то, что они цитируют лишь «азы» тех текстов, что со-держатся в «Молитвослове», которые священник должен был заучить наизусть и декламировать без запинки, а подробнее разбираются лишь по большей части весьма незначительные фрагменты, но зато те, кото-рые имеют непосредственное отношение к той или иной церемонии, ко-торую намечено проводить в данный момент. Из таких «комментариев», известных к настоящему времени, опубликовано приблизительно две трети. Среди них так называемое «Изъяснение свадебного ритуала Ве-ликого Шишлама» (Sarh d-Qabin d-Sislam rba), которое, насколько я могу судить, в Европе имеется лишь в двух экземплярах. Один из них пред-ставляет собой свиток и известен как Oxf. Rolle F., Z. 1223-1404 It. Lidz-barski. Другой экземпляр сохранился в виде кодекса, т. е. книги, и извес-тен как Bodl. Oxford D. С. 38. Этот кодекс был опубликован леди Дро-вер, которая привлекла и параллельные тексты из других литургических собраний . Ритуал мандейской свадьбы насквозь ( религиозен и посвя-щён существу (сути, сущности) Света, а центральной фигурой является священник, ведущий данную церемонию, которая называется «Великий Шишлам». Жених выступает в роли царя. Самую интересную для нас часть представляют собой многочисленные гимны и свадебные песни (hadaita), которые наряду с замечаниями по ведению ритуала составляют основной корпус текста. Пассажи аналогичного содержания в большом количестве встречаются и в «Каноническом молитвослове». Отдельные фрагменты используются и при посвящении в сан священнослужителя. В конце свитка содержится и еженедельный астрологический календарь, который поясняет, какие дни той или иной недели являются благоприят-ными или неблагоприятными для бракосочетания, что, разумеется, очень важно знать при вступлении в брак и при проведении свадебных торжеств. Между прочим, такие указания содержатся и в Каноническом молитвослове.
«Изъяснение о возложении короны Великого Шишлама» (Sarh d-Qabin d-Sislam rba) представляет собой описание мандейского ритуала рукоположения в сан священнослужителя, что следует понимать как «коронацию», поскольку мандейский священник (tarmida) при этом увенчивается специальной повязкой, символизирующей корону, и полу-чает знаки царской власти — скипетр и державу (кольцо), а сам новоис-печённый священник теперь именуется «царь» (malka). К описанию это-го ритуала мы теперь имеем доступ благодаря двум рукописям — British Museum Or. 6592 из d. .Т., 1872 и Oxford Bodleiana D. С. 54, 1599. Они имеют форму свитка и достигают метровой длины. Последняя из выше-упомянутых рукописей содержит, например, 807 строк . Мифическое существо «Великий Шишлам» трактуется здесь как прообраз короно-ванного священнослужителя, над которым совершается обряд посвяще-ния. Малое сочинение содержит, в основном, указания для ганзибра («хранителя сокровищ») т. е. высшего иерарха мандейской церкви или по нашему, епископа, а также некоторые гимны, которые надлежит петь по этому случаю. Они представляют собой молитвы, которые почти це-ликом позаимствованы из Канонического Молитвослова.
До сих пор не опубликовано произведение Sarh d-Parwaniia, пред-ставляющее собой ритуал празднества пяти дополнительных дней (име-нуемого также «Пянджа», т. е. «Пять» по-ирански,) или мандейского праздника по случаю окончания года, отмечаемого в конце года. Этот праздник относится к числу самых значительных и сопровождается са-мыми разнообразными ритуалами и церемониями, в частности, освяще-нием культовых сооружений, приношением в жертву скота, крещением, заупокойными и поминальными службами. Известен этот текст из свит-ков, хранящихся в собрании Bodleiana Oxford (D. С.24 и Oxf. R. F., стро-ки 1-1222 по Лидзбарскому), самый старый из которых датируется 1788 годом . Другой «комментарий» посвящён «Великому Крещению» (Sarh d Masbuta rba), который вместе с двумя другими текстами (Hamsa Mas-butiata, Raza rba jd-Zihrun) занимает всё пространство свитка, приобре-тённого леди Дровер (D. С.50). К кругу ритуалов Parwanaji далее отно-сятся Sarh d- Tabahata (D. С.42), «Комментарий (церемонии ради/в честь) Праотцев», далее — особая форма Masiqta (= шестая часть Sarh d-Parwanaji), затем — приобретённая мною лично в Багдаде рукопись Sarh d-ptaha d-bimanda, т.е. если буквально, «Толкование открытия от/посредством манды» = «Комментарий на ритуал при открывании мандейского храма». Отметим, что в D. С.24 речь идёт о trasa d-manda «сооружении манды». После этого можно назвать сочинение Sarh d-Dukrana d-Lhadaia Zadiqa, что можно перевести как «Комментарий по поводу поминальной церемонии Единственного Истинного». Это сочи-нение находится пока что в личной собственности у леди Дровер и пред-ставляет собой копию из библиотеки Отца Анастаса-Марии. Эта копия идентична четвёртой копии сочинения Sarh d-Parwanaiia. В Багдаде мне как-то попалось сочинение Sarh d-misa dakia, что можно перевести как «Толкование масла чистого».
Некоторые тексты этого жанра считаются «сокрытыми», «тайны-ми» или «сокровенными», ибо изначально они были предназначены только для духовенства. В наши дни это уже нельзя считать актуальным и для самих мандеев. Сегодня практически любой мандейский текст по-падает в эту категорию, ибо грамотных прихожан почти уже не оста-лось. Эти сочинения, представляющие собою свитки, можно с полным на то основанием назвать настоящими комментариями по ведению службы и по интерпретации её содержания. Самым объёмным толкова-нием является сочинение «Тысяча двенадцать вопросов» (Alf trisar sui-alia), которое дошло до нас в полном «издании» — рукопись Oxford Bodleiana D. С. 36, 1677 года, а также в неполном «издании», зато более старом — рукопись D. С. 6 от 1557 года . Такое же имя носит и весьма неоднородное собрание сочинений, названное так по первому разделу, озаглавленному как «Диван тысячи двенадцати вопросов». Вышеуказан-ное собрание содержится в одной из парижских рукописей, известной как Cod. sab. 16. Сочинение «Тысяча двенадцать вопросов» составлено по схеме «вопрос-ответ», а по сути своей представляет собой наставле-ние по большей части ритуально-культового характера. Адресовано оно тем, кто готовит себя к службе священнослужителя. Участниками такой «беседы» являются мифические существа Jawar, Nbat, Adam-S`haq, Sis-lam и Hibil. Другое сочинение содержит фрагментарное рассуждение о взаимоотношении «макрокосма» и «микрокосма», а называется оно Taf-sir pagra — «Толкование тела» . Следующие пять трактатов (после D. С. 36) комментируют вопросы культовой скверны и устранения оной («Удар и излечение»), толкуют тайный смысл культовых обрядов, в осо-бенности заупокойной службы (Masiqta) и крещения (Masbuta), а также смысл свадьбы, посвящения в сан священно служителя и похоронного ритуала. Не унифицированный, местами очень запутанный, полный ошибок и лакун, текст сочинения свидетельствует о позднем происхож-дении этого писания, но когда именно был написан этот текст, сказать затруднительно, ибо, как и в большинстве случаев, никаких указаний на то не найти. Предположительно данный текст можно отнести к раннеис-ламским временам, но эта самая ранняя датировка из мыслимых. В этом тексте, правда, попадается и довольно ранний материал, но только в вы-держках из ранних мандейских сочинений.
Другой свиток в 658 строк, который предназначен исключительно для духовенства — «учеников» или «назореев», — это так называемый «Великий Первый Мир» или «Первый Макрокосмос» (Alma risaia rba). Мы премного обязаны леди Дровер тем, что теперь это сочинение для нас доступно и известно как Oxford Bodleiana D. С. 41 из d. J, 1809 . Написанное невероятно замысловатым и причудливым языком, это со-чинение содержит фантастическую и часто отрывочную и путанную ин-терпретацию мандейской церемонии Masiqta, которая направлена на то, чтобы способствовать вознесению души усопшего в Царство Света. «Таинства» сообщаются «Великим Эфиром» Адаму-Шак-Эйве как пред-ставителю мандейского духовенства, которое и является объектом цере-монии. С их помощью осуществляется возрождение души в Царстве Света. Относительно времени сочинения этого комментария пока что толком ничего сказать нельзя. В любом случае он сочинён на позднем этапе развития мандейской религиозной мысли, имеющей довольно дли-тельную традицию и уходящей своими корнями во времена куда более древние, чем доисламские. Рукопись обильно украшена всякими изо-бражениями.
Другой «сокровенный» свиток содержит 469 строк и называется «Малый Первый Мир» или «Первый Микрокосмос» (Alma riXaia zuta). И это сочинение получило известность благодаря леди Дровер. Теперь он фигурирует как Oxf. Bodl. D. С. 48, а время его изготовления датиру-ется 1564 годом . К сожалению, его начало отсутствует. Насколько можно судить из содержания уцелевшей части, речь идет о поучении Хибёля (Авеля) относительно церемонии поминовения души (Dukrana d-nismata) «Великого Единственного Истинного» (имеется в виду Адам-Шак), который берёт свои начала из Царства Света. И тут речь идёт о вознесении истинной души. Всякое ритуально-церемониальное действо обладает как символическим, гак и магическим содержанием. Таков главный принцип, действующий, естественно, и в отношении предыду-щего свитка. Как и в предыдущем случае, ничего сказать нельзя о воз-расте данного произведения. Гадательно можно датировать этот свиток доисламскими временами. Данный текст тоже сопровождается изобра-жениями.
Можно назвать и другие свитки того же жанра, которые пока что остаются неизданными. Собственно говоря, их два. Первый — это «Ди-ван Возвышенного Царства» (Diwan Malkuta `laita, D. С. 34), который предназначен для молодого священника. Второй «Зихрун — сокрытое таинство» (Zihrun raza kasia, D. С. 27).
К литургическим текстам можно причислить и «Диван Крещения Хибиля Сияющего» (Diwan Masbuta d-Hibil-Ziwa), написанный на свит-ке, который тоже приобретён леди Дровер и ею же опубликован, а ныне хранится в Оксфордской Бодлеянской коллекции — Oxf. Bodl. D. С. 35 17. Это сочинение датируется 1831 годом н. э. или 1247 годом по му-сульманскому летоисчислению. Судя по содержанию, это описание ри-туала крещения (Masbuta), который должен совершаться над священни-ком, допустившем осквернение своей ритуальной чистоты. Прототипом для этой церемонии взят Посланец Света Хибиль, т. е. Авель, который осквернился, спускаясь в «Миры Тьмы» (= при сошествии в преиспод-нюю), но вновь обрёл свою чистоту (= святость) при возвращении в Царство Света, пройдя обряд крещения и причастившись поминальной трапезы (Zidqa brika). Вот это небесное очистительное крещение и взято за прообраз соответствующего земного ритуала. Составители данного текста исходят, естественно, из древних ритуальных текстов, а именно из «Молитвослова» и «Коласты». Как и почти любой мандейский диван, данный текст тоже опирается на некий «небесный прецендент», причём события, происходившие на небесах, описываются так, как если бы это имело место в конкретных земных условиях. Здесь небесное культовое место обслуживается священнослужителями, которые одновременно яв-ляются и сутями (сущностями, существами) Света.
В богослужебных целях, а именно при церемонии Masiqta исполь-зовались такие части так называемой «Левой Гинзы». Её отдельные час-ти встречаются как в Молитвослове (литургии), так и в вышеуказанном случае. Но об этом мы поговорим ниже.
Одним из самых интересных и вместе с тем уже давно известных диванов является «Diwan Abatur». Он представляет собой свиток длиной около шести метров, который пока что известен в двух экземплярах, дошедших до нас от разных эпох. Первый из них был доставлен в Рим кармелитским миссионером Игнатием а Езу (во Иисусе) ещё в 1652 го-ду, и с 1902 года находится в Библиотеке Ватикана под сиглом Borg. si-riaco 175. Другой свиток приобретён леди Дровер и подарен Бодлеян-скому собранию в Оксфорде, где фигурирует под сиглом Oxford Bodle-iana (= Oxf. Bodl.) D. С. 8. Более старая рукопись является и более пол-ной. Она была опубликована уже в 1904 году Ю. Ойтингом по фотовос-произведениям Б. Пёртнера. К сожалению, комментарии Игнатия а Езу, написанные по латыни, не только не точны, но просто сбивают с толку . Оксфордский же экземпляр леди Дровер опубликовала сама, приложила факсимиле и даже перевела . Свиток, получивший своё название по од-ному из существ Света мандейского пантеона, которое обслуживает ве-сы, взвешивающие души новопреставленных, помимо целого ряда тек-стов, содержит многочисленные рисунки, долженствующие изобразить «отстойники» и «очистные сооружения» (т. е. «караульные помещения») в сфере, находящейся между Землёй и Царством Света. Такими местами являются Солнце, Луна, планеты и т. д., т. е. прежде всего — демониче-ские существа. Всё это наглядно рисует путь, по которому, согласно мандейским верованиям, проходит душа новопреставленного, прежде чем попасть в Царство Света. Своего рода это «Мандейская книга мёрт-вых», как верно подметил В. Брандт. Особенно поражают фигуры вооб-ражаемых демонов и существ Света, изображённые в лучших традициях кубизма . Сопроводительные надписи поясняют, что именно изображе-но, а также дают краткие сведения по мандейской космогонии, бази-рующиеся на более ранних источниках. Даже в языковом отношении это сочинение относится к сравнительно позднему пласту мандейской лите-ратуры.
Ничуть не менее интересным, и тоже до сих пор не опубликован-ным, является «Диван рек» или «Диван потоков» (Diwan jT -nahrawata), который тоже входит в коллекцию леди Дровер (№ 7) в Оксфорде и да-тируется 1843 годом. Этот диван я рассматривал ещё в Багдаде. Свиток состоит из сравнительно небольшого текста и прекрасно иллюстриро-ван. На свитке изображена речная система и ирригационная сеть бассей-на Тигра и Евфрата, включая окраинные горы, источники, истоки и даже лесные массивы. Невероятно наблюдать, как переплетаются между со-бой география и мифотворчество, что дало леди Дровер повод шутливо заметить, что это «полурелигиозный географический свиток». При бли-жайшей же возможности я постараюсь опубликовать его. Ведь он на-глядно демонстрирует, как именно мандеи представляли себе свою страну и окружающий её мир.
Единственный свиток (в 248 строк) историко-легендарного содер-жания, который мы пока что имеем в своём распоряжении, носит назва-ние «Внутренний Харан» (Haran Gawaita), полученное им по двум пер-вым словам начала текста, поскольку реальное начало не сохранилось. Этот свиток именуется также и как «Диван Откровения Великого» (Di-wan d—galalta rabita). И опять-таки, именно благодаря леди Дровер мы получили доступ к этому уникальному источнику, который она приоб-рела сразу в двух рукописях, передала в собрание Oxf. Bodl., где они фи-гурируют ныне под индексами D. С 9 и 36, и опубликовала . Обе руко-писи совершенно явно восходят к копии 1877 года (1088 год по мусуль-манскому летоисчислению). Текст имеет исключительное значение в том смысле, что в настоящее время он представляет собой единственное сообщение об истории мандейской секты. Совершенно однозначно ин-терпретировать этот текст невозможно из-за лакунарности текста и сбивчивости его повествования, тем более, что самое начало текста от-сутствует вовсе . В этом тексте ( сообщается о передвижении некоей группы назареев (старое самоназвание мандеев) с Запада (из Палестины-Сирии?) на Восток во времена царя Артабана (Ардбана, какого именно — Третьего, Четвёртого или Пятого остаётся неясным) в «Мидийское нагорье» (tura d—Madai) или во «внутренний Харан» (восточнее города Харрана?), откуда они затем расселились по всей Месопотамии, остав-шись, в конечном итоге, только в её южной части. Затем следует описа-ние отдельных эпизодов переменчивой судьбы мандейской общины вплоть до начала времён ислама. В самом конце помещено откровение Хибль-Зива о конце света.
Но самой главной книгой для мандеев, сопоставимой с нашей Библией, является «Сокровище», ибо именно так переводится её назва-ние «Гинза». Она имеет и название «Книга Великая» (Sidra Rba). Эта книга представляет собой сборник, который всегда оформляется в виде кодекса или книги, но не свитка. Он подразделяется на две большие час-ти: на «Правую Гинзу» и на «Левую Гинзу». Первая именуется в ориги-нале как «Гинза ямина», вторая — «Гинза смала». «Правая Гинза» включает в себя трактаты преимущественно мифологического, космоло-гического, нравоучительного и моралистического характера, коих на-считывается до восемнадцати по подсчёту Лидзбарского. «Левая Гинза» содержит прозаические произведения, повествующие о смерти Адама и трактующие суть этого события. Помимо того, «Левая Гинза» содержит и две книги песнопений, посвящённых погребальным и заупокойным церемониям, которые именуются Масиктa. В этих книгах повествуется о судьбе души после смерти и о её вознесении в Царство Света. Отдель-ные трактаты (которые, по-видимому, изначально писались на свитках) были собраны воедино, скорее всего, уже в раннеисламские времена. Они были скомпонованы как единое целое, но при всём том это собра-ние так и не приняло устоявшийся вид, так что был ли строгий порядок расположения частей этого собрания, или не был, и если был, то каков он был, — на все эти вопросы пока что ответить не удаётся, по крайней мере из тех списков Гинзы, которыми мы располагаем на сегодняшний день. Содержание Гинзы характеризуется не только невероятным жан-ровым разнообразием, но и стилистическим различием отдельных тек-стов. Не говоря уже о том, что поэтические тексты запросто перемежа-ются с прозаическими. Возраст тех или иных частей, в прошлом отдель-ных произведений, определить трудно. Самые старые произведения на-ходятся, по видимому, всё-таки в Левой Гинзе. Это гимны на вознесение души и литургические тексты. Поскольку они перекликаются с мани-хейскими псалмами Фомы, датируемыми третьим веком нашей эры, то соответствующие произведения Левой Гинзы мы считаем едва ли не са-мыми ранними из сохранившихся. Но и в Правой Гинзе попадаются тек-сты, содержащие легенды и представляющие собой явно древние произ-ведения. Правда, и они не избежали более поздних переделок и насыще-ны поздними элементами. Всем этим, видимо, и можно объяснить неве-роятную сложность и неоднородность содержания литературной ман-дейской традиции . В начале Правой Гинзы помещаются две версии «Книги Господина Величия» (Sidra d—mara d—rabuta), что по самой своей форме является ничем иным, как откровением, явленным Адаму вышними силами космологической и моральной мудрости. К этим трак-татам восходит сочинение Гинзы, которое было неверно истолковано европейцами как «Книга Адама» (Liber Adami). Ниже мы отметим наи-более примечательные черты сочинений, вошедших в это собрание, ли-бо просто кратко охарактеризуем содержание той или иной книги. Так, в Третьей Книге рассматриваются проблемы происхождения высшей бо-жественной сущности, верховной иерархии, космогонии и ан гропого-нии. Очень интересным представляется повествование о сошествии в преисподнюю Хибеля (Авеля), содержащееся в первой части Пятой Книги. Важнейшую роль в мандейской религии играет повествование о крещении и смерти Иоанна Крестителя, что помещено в четвёртом раз-деле. Нельзя обойти вниманием и специальное сочинение, посвящённое полемике вокруг догматов мандейской веры в первом разделе Девятой Книги. Судя по всему, в этом сочинении отражена реальная полемика, имевшая место в мандейской церкви. Для понимания мандейской рели-гии выжной представляется и легенда об Адамитах, содержащаяся в Одиннадцатой Книге. Великолепно составлены и поэтические произве-дения Пятнадцатой и Шестнадцатой Книг. Особое значение имеет «Мандейская Всемирная История» в Восемнадцатой Книге. Песнопения, гимны и молитвы относятся к произведениям «изящной словесности» мандейской литературы и лучше всего вводят нас в мир мандейской по-эзии и духовности. Гинза представлена многими рукописями, некоторые из которых уже с семнадцатого века находятся в европейских библиоте-ках — в Лейдене, Лондоне, Оксфорде и Париже. Древнейшие рукописи хранятся в Парижской Национальной Библиотеке. Так называемый «Code sabeen 1» написан в 1560 году (968 год по мусульманскому лето-исчислению), а в библиотеку Кольбера попал в 1674 году. «Code sabeen 2» датируется 1632-1633 годами или 1042 годом по мусульманскому ле-тоисчислению, «Code sabeen 3» закончен в 1680 году или в 1091 году по мусульманскому летоисчислению, a «Code sabeen 4» относится, по--видимому, к 1688 году или к 1100 году по мусульманскому летоисчис-лению. И? трёх великолепных экземпляров Гинзы, хранящихся в Бри-танском Музее, один относится к семнадцатому веку, а два других дати-руются соответственно 1735-1736 годами или 1148 годом по мусульман-скому летоисчислению, и 1825-1826 годами или 1240 -1241 годами по мусульманскому летоисчислению. Самым объёмным кодексом является тот, что приобретён леди Дровер (D. С. 22, 1837 года). Ещё в 1815-1816 годах швед Маттиас Норберг издал этот текст в сирийской транслитера-ции, ориентируясь на второе по возрасту сочинение из Парижской На-циональной Библиотеки (Code sabeen 2), снабдив его параллельным пе-реводом на латынь . Но поскольку он ещё не считал мандейский язык самостоятельным семитским, точнее — арамейским диалектом — заслу-га чего принадлежит Теодору Нёльдеке, — но полагал, что это испор-ченный сирийский, а потому пытался «улучшить» текст, его издание в наше время не представляет ценности. Для своего времени его перевод явился величайшим достижением, и до появления выборки Брандта ос-тавался единственным источником подобного рода в XIX веке. Но ещё большим достижением явилась публикация Хайнриха Петерманна, уви-девшая свет в 1867 году . В автографической форме он свёл в единую публикацию сразу четыре древнейшие парижские рукописи, опираясь на одну из них, а остальные давая в виде вариантных и отклоняющихся чтений. И по сей день это издание остаётся самым надёжным, но, есте-ственно, уже более не удовлетворяет возросшим современным научным потребностям и должно быть заменено новым, гораздо более научным изданием, см. ниже. Несмотря на отсутствие критического издания тек-ста, мы располагаем прекрасным переводом Марка Лидзбарского, кото-рый учитывает все рукописи, бывшие в то время доступными в европей-ских библиотеках, вплоть до рукописи D. С. 22 .
Мандейским двучастным сводным сочинением нравоучительного характера является так называемая «Книга Иоанна» (Drasia d—Jahja), она же «Книга Царей» (Drasia d—malkia). Это сочинение объединяет различные трактаты, собранные воедино, вероятно, уже после утвер-ждения ислама. В книжный вид они приведены для того, чтобы соответ-ствовать формальным требованиям, предъявляемым исламом к «Семье Писания» или к «Семье Книги», которая, как указывает само название, должна была иметь свои «книги». И сегодня мандеи не испытывают серьёзных притеснений со стороны ислама только потому, что рассмат-риваются как «сабии», которых ещё сам Пророк причислил к «Семье (небесной) книги», что указано в Коране (6.62; 5.69; 22.17) . Их же про-роком мусульмане считают Иоанна Крестителя (раньше именовавшегося как Юхана, потом как Яхья), который, идя навстречу пожеланиям му-сульман, этой книге дал своё имя. Данное сочинение сохранилось в пяти рукописях, старшая из которых датируется 1617 годом. Рукописи хра-нятся в библиотеках Парижа и Лондона. Именно эта книга стала первым мандейским сочинением, которое было образцово исследовано [идзбар-ским и увилелохвет в виде критического издания, т. е. с текстом и его полным переводом . Судя по содержанию, книга создавалась без всяко-го плана. Сложность содержания соответствует многообразию сюжетов. То же самое можно сказать об отсутствии стилистического единообра-зия. Разные части книги имеют разновременное происхождение. Разде-лы, посвящённые мифологии и космологии, соседствуют с гимнами и молитвами, наставлениями и поучениями, и с просто легендарными по-вествованиями. Господствует популярный стиль изложения. Возраст разных частей этой книги варьирует в довольно широких пределах по-тому, что эти части или разделы некогда были вполне независимыми друг от друга произведениями, а вот когда именно был создан тот или иной раздел, пока что сказать едва ли возможно. Часть заново отредак-тированных преданий восходит к сочинениям, имевшим весьма почтен-ный возраст. Это сочинения богословского характера. Теперь отметим наиболее значимые тексты. Например, рассуждения и предсказания Ио-анна Крестителя (главы 18-33 по схеме Лидзбарского). Иоанн Крести-тель выступает здесь как мандейский пророк, относящийся к Христу аб-солютно отрицательно. Именно Иоанн Креститель даёт название всей этой книге. Затем следует легенда об обращении Марии (главы 34-35). Есть предание о появлении вестника Света Аноша (библейский Енос) в Иерусалиме (гл. 76, см. также главу 54). Далее следует упомянуть гимны о «Добром Пастыре» (главы 11-12) и о «Ловце душ» (главы 36-39). Нельзя обойти вниманием и «манихеизированное» сочинение о «перво-истоках» (глава 13). Само же старинное название, условно переводимое как «Книга царей» (мандейское слово «царь» обозначает и ангела), от-носится, очевидно, к главе с весьма воинственным содержанием (главы 3-9 по схеме Лидзбарского), где описываются деяния существа Света по имени Иошамин.
К величайшим произведениям мандейской литературы относится, наконец, и «Книга знаков зодиака» (Star или Astar Malwasia). Это собра-ние астрологических текстов, которое до сих пор было известно только в четырёх рукописях. Эти рукописи едва ли дошли до нас в полном виде. Самая старая из них датируется 1797 годом и находится в Париже (Code sabeen 26), другая хранится в собрании Bodleiana Oxford (D. С. 31), дати-руется 1831 годом, ещё одна нашла своё пристанище в Восточном Отде-ле Государственной Библиотеки Прусского Культурного Наследия в За-падном Берлине (Cod. Petermann I, 155, датируется 1853 годом), послед-няя пребывает в частном собрании, вероятно, в Багдаде. Трудно сказать о ней что- либо более конкретное, но по сообщениям, эта копия имеет «свежее» происхождение и датируется аж 1931 годом. Первое издание вместе с переводом было осуществлено в 1949 году стараниями леди Дровер, хотя, правда, без учёта Кодекса Петерманна . B наиболее пол-ной форме это сочинение насчитывает до 289 страниц. Его основной текст (стр. 1-256) состоит из двадцати разделов различной протяжённо-сти. Все разделы так или иначе связаны с гороскопами (madnia), выбо-ром дней, предзнаменованиями (atuata) и заклинаниями. Сравнительно небольшое дополнение (стр. 257-289), которое неполно представлено в Кодексе Петерманна, имеет то же содержание, что и основная часть, включая даже указание по поводу того, как лечить больные глаза. Са-мыми содержательными, и, вероятно, наиболее ранними представляются два первых раздела (стр. 1-106), которые именуются как «Книга знаков зодиака (malwasia) для мужчин и женщин» и как «Книга звёзд (kukbia)». Помимо того, в этой части содержится гороскоп для новорождённых и для выбора имён оным. Дело в том, что каждый мандей, помимо офици-ального светского имени, должен был иметь и имя по знаку зодиака, под которым он родился, или «имя МальвГша», которое новорождённому давал священник, руководствуясь именно этой книгой. Данное имя, в отличие от официального, было освящено религиозной традицией . Да-лее следует отметить любопытный раздел 14-и (стр. 179-195), содержа-щий иранский сасанидский гороскоп, которому предшествует описание «летоисчисления греков» (раздел 13, стр. 168-179). Тематически к этим разделам примыкает«подсчёт» и «определение» семи «областей Земли» на основании их соответствия «семи» (планетам) и «двенадцати» (зна-кам зодиака). Всё это содержится в разделе 17-м (стр. 186-206). Много-численные предзнаменования и предсказания, на них основанные, кото-рые можно сделать на основе наблюдения над природными, атмосфер-ными и небесными явлениями, содержатся в разделах 15, 18, 19 и 20, а также в приложении. О возрасте тех или иных разделов судить, практи-чески, невозможно, ибо нет никаких исследований относительно их. С точки зрения языка, эта работа была создана в переходный период меж-ду старомандейским и новомандейским этапами его развития, т. е. где то между шестым и шестнадцатым веками. Язык местами подвергся уже довольно ощутимой деградации, что весьма затрудняет понимание этого памятника мандейской лигературы . Едва ли речь может идти здесь о собственно мандейских преданиях или традициях. Е. С. Дровер, напри-мер, полагает, что «данная книга не может рассматриваться иначе, как простой набор переводных текстов, ибо в данном случае нельзя просле-дить ни мандейских идей, ни каких-то моментов, связанных с их рели-гиозными представлениями, ни даже просто обычаев, кроме, разве что, ссылок в избитых цитатах в заключительной части, да и то это, возмож-но, глоссы и не более того» . Некоторые тексты определённо представ-ляют собой переводы с иранского и арабского, другие с той или иной степенью вероятности восходят к старинным греческим текстам, либо к иудейским, касающимся астрологии и учения о предзнаменованиях, что, в конечном итоге, восходит к древней вавилонской премудрости. Прав-да, в старинных мандейских преданиях неоднократно высказывается от-рицательное отношение к халдеям и прорицателям, что, однако, не по-мешало мандейскому духовенству в позднейшие времена перенять всю эту астрологическую практику и даже обратить её себе на пользу.
Не столько из-за литературных достоинств, сколько вследствие филологической и религиоведческой значимости этих памятников, ман-дейские магические тексты можно отнести к числу весьма важных про-изведений литературного творчества этого народа. Произведения такого жанра записывались на любом материале: на свинцовых пластинках, на глиняных чашках, чашах и мисках, на бумаге и даже на пергаменте. И это происходило на протяжении всей истории данного религиозного движения. Древнейшие памятники начертаны на свинцовых пластинках и на глиняных чашах. Они обнаруживаются в различных районах ны-нешнего Ирака, в частности, в Ниппуре и в Вавилонии, но отнюдь не все из них опубликованы в настоящее время. Эти произведения тесно связа-ны с иудейско- арамейскими и сирийскими произведениями того же жанра, которые встречаются на том же самом пространстве. По форме и содержанию они очень напоминают старовавилонские (шумеро-аккадские) магические надписи . Чаще всего нам приходится сталки-ваться с заклинаниями защитного свойства, которые были призваны ог-радить от воздействия злых духов, каковое проявлялось в виде болезней или неприятных событий. Дабы то или иное не произошло, на помощь призывались всевозможные сверхъестественные существа. Их умоляли «связать, запечатать, замотать, ослепить, замуровать и заткнуть» много-численных злых демонов. Изображаемые при этом фигуры как раз и представляли собой этих (обузданных) демонов. Любопытно, что они очень похожи на изображения в позднеантичных магических папирусах, см. прим. 20. Начало и конец такого текста были представлены вполне стереотипными формулами, составленными высокопарным слогом, а внутри текста, естественно, помещались имена лиц, ради которых и со-ставлялись эти заклинания. Мандейские магические тексты хранятся во многих крупных европейских музеях, особенно в Берлине, Лондоне, Оксфорде и в Париже. Теперь рассмотрим эти тексты подробнее с учё-том того, на чём они написаны и что они содержат.
1. Свинцовые таблички, пластинки, пластины и даже «свитки» можно отнести к числу самых древних памятников этого литературного жанра. Они датируются III-V веками нашей эры, а в общих рамках того, что мы понимаем под мандейской литературой, они представляют собой самые ранние тексты, отвлекаясь от содержания этих текстов. Именно поэтому как в языковом отношении, так и сточки зрения их содержания они представляют собой большую ценность для мандеистики. Текст та-кого произведения гравировался, точнее — процарапывался по поверх-ности, но более поздние тексты могли быть написаны и чернилами. Тек-сты эти использовались как амулеты. Из них к настоящему времени опубликовано только шесть . Два самых длинных и лучше всего сохра-нившихся свинцовых «свитка» (в 279 и в 489 строк!) описывают дейст-вия сил Света ради помощи двум мандейским семьям, на которые обру-шились злые силы. В этих описаниях привлекаются многочисленные сюжеты из мандейской мифологии.
2. Глиняные чаши (kasa d-pahra) найдены в большом количестве. Так, только X. Поньон опубликовал надпись такого рода, обнаруженную в окрестностях Вавилона . На простых глиняных чашах помещены краткие заклинания. Они пишутся чернилами, а затем либо закладыва-ются под дверной порог, либо закапываются в могилу. На некоторых со-держатся изображения фигур. Многие происходят ещё с доисламских времён, иные были изготовлены уже в раннеисламскую эпоху. Таким образом, они датируются V-VII веками.
3. Наряду с вышеуказанными, встречаются надписи магического характера, выполненные на бумаге и пергаменте. По больше части они ушеют уже иной характер и датируются более поздним временем . Ко-личество формул, чисел в виде букв и изображений на них возрастает. Попадаются и сильно искажённые стихи из Корана. Следует различать большие тексты (Qmahia — «талисманы, амулеты») и малые тексты (Z(.a)razata, мн. ч. от z(a)razta «средство защиты). Малые тексты могут быть свёрнуты в трубочку, засунуты в чехольчик и повешены на шею, дабы носить их подвешенными за верёвочку. От них ожидалась защита от болезней, несчастий, невезений и неудач (от дурного глаза или сглаза) и от прочих всевозможных неприятностей, зол, бедствий и страданий. Есть заклинания, адресованные и богине любви по имени Либат. Да и вообще, здесь чего только не встретишь. Мандейские священники и се-годня готовы за плату изготовить такие амулеты, руководствуясь целым набором уже готовых образцов и рецептов.
Вообще же мандеи — невообразимые фантазёры и сказочники, что становится очевидно не только при самом поверхностном взгляде на их обильное духовное наследие, представленное письменной традицией, которая выводит нас в бескрайние просторы переднеазиатского фольк-лора. Мы даже представить себе не можем того изобилия фабул и сюже-тов, которые до сих пор бытуют в их устных преданиях, и которым уж никак не меньше веков, чем тому, что сохранила для нас их письмен-ность. И. Петерманн в 1854 году, а затем и леди Дровер (начиная с 1923 года) записали целый ряд легенд, сказаний и сказок, поведанных им ме-стными мандеями на арабском разговорном языке. Подобное было запи-сано не только на арабском, но и на современном разговорном мандей-ском языке. И этому мы обязаны прежде всего И. де Моргану и Р. Мацу-ху . Таким с образом, известный нам мандейский фольклор «имеет под-питку», с одной стороны, из собственных мандейских литературных преданий, которые видоизменяют, варьируют и весьма вольно обраща-ются с его содержанием, а с другой — со стороны богатого наследия иу-дейских, иранских и арабских сказаний, которые тоже оказывают на мандейский фольклор исключительно сильное влияние и привносят в него всё многообразие своей собственной специфики. Кроме того, суще-ствует целый ряд повествований о событиях «местного масштаба», ко-торые отражают судьбы той или иной мандейской общины, намечая как бы пунктиром главные события в её истории. Такой материал нередко находит своё отражение в заключительных частях — колофонах — ру-кописей при их очередной редакции и переписке.
К первой из вышеуказанных групп относятся рассказы (мифы, ле-генды) о сотворении мира и человека, о всемирном потопе (о Ное и о Ковчеге), об Аврааме и Юрбе (— это «великий Йо», бог солнца), о со-бытиях на Море Тростников (jama d— suf) и о Мидийском нагорье (Tura d-Madai: Haran Gawaita) — последнее сказание связано с историей ман-дейской общины. Затем стоит упомянуть легенду об обращении в ман-дейскую веру иудейки Мирьяи (Марии), которая, согласно одной из вер-сий, выступает как дочь царя Навуходоносора. Далее следует легенда о сошествии в ад Хибиля (Авеля). К этому же кругу относится и легенда о посещении небес мудрым Дана Нуком (Dinanukht) и, наконец, легенда о смерти Иоанна Крестителя. Большая часть этих повествований имеет свои соответствия в Гинзе.
Вторую группу составляют легенды, повествования и рассказы, не мандейские по происхождению, но подвергшиеся «мандеизации», т. е. переработке и истолковыванию в мандейском духе, и уснащённые ман-дейским материалом. Таковыми являются рассказы о Величайшем Oгe (Aug), о царе Соломоне и Давиде, о Саме, Зале и Рустаме, о птице Simurgh и о легендарном властителе Хирмиз Шахе.
Ещё одну группу составляют многочисленные «истории», повест-вующие о магической силе учёных и высокомудрых мандейских свя-щеннослужителей и отдельных выдающихся личностей из среды манде-ев, живших преимущественно в южноиракских и юго-западных иран-ских местностях, например, в Шуштаре, АхвЬзе, Амщзе, Хорремшахре (бывшей Мухаммере), т. е. в старых центрах мандейских общин, и там проявивших свои чудодейственные способности. В какой степени эти легенды опираются на древние местные предания, сказать трудно. Борь-ба со злыми духами и приведениями (shibibahi tann), мольба о помощи к добрым силам (malkg uthri, natri), удивительные случаи (например, вос-крешение мёртвых) и видения (например, существ Света) — вот главные сюжеты, при литературной обработке которых составители вольно или невольно вкрапляли разного рода намёки на переменчивые судьбы са-мих мандейских общин. К интереснейшим рассказам такого жанра отно-сятся следующие: «Мост Шуштapa», где описывается противоборство со злым демоном, которому приглянулся этот мост, и изгнание оного; рас-сказ о состязании между персидским магом и Адамом буль Фараджем, которые долго разбирались между собой, кто же из них обладает боль-шей магической силой. Сюда же можно отнести и рассказ о еретике Ки-селе, о котором повествуется и в Харан Гаваите, а также повествование Ь «Мучениях ПГштара». К этому жанру принадлежит и рассказ о чудес-ных подвигах Азиза Азуна и Шейха Зибида и, наконец, повествование о Шaхе `Аделе (издано J. de Morgan).
Таким образом, освоение сокровищницы мандейской литературы, как можно судить из нашего сверхкраткого обзора, проделало уже зна-чительный путь. Впрочем, сделать осталось в этом направлении значи-тельно больше. В частности, наше заявление справедливо и в отношении того литературного богатства, которое представлено в научном наследии леди Дровер — в её поистине бесценной коллекции. Этим начали зани-маться автор настоящей публикации и Р. Мацух. Другое важное направ-ление — это, конечно же, переиздание уже опубликованных текстов. Старые публикации уже давно перестали удовлетворять современным научным требованиям. При этом следует учесть то обстоятельство, что многочисленные мандейские тексты в основном короткие — доступны нам зачастую лишь в одном-двух экземплярах, будучи разбросаны по разным европейским библиотекам, тогда как другие, может быть гораз-до более ценные экземпляры тех же текстов, продолжают находиться в Ираке и в Иране, т. е. в самих мандейских общинах, ещё точнее — во владении тамошних мандейских священников и их семей. Но чем имен-но они располагают на самом деле, остаётся только догадываться .
Систематический учёт, а по мере возможности и приобретение та-ких собраний по самым разным причинам до сих пор не было возмож-ным, но тем не менее становится всё более очевидной необходимость такой работы, и откладывать её нельзя, это задача ближайшего будуще-го. И когда дело сдвинется, наконец, с мёртвой точки, только тогда мы сможем помышлять о более или менее нормальном процессе системати-ческого исследования истории богатейшей мандейской литературы и надеяться на успех в этой научной области.
Несколько лет назад мне поступило предложение со стороны J. Irmscher заняться подборкой мандейских текстов, дабы затем опублико-вать их вместе с переводом для научной серии «Schriften und Quellen der Alten Welt» («Письмена и источники Древнего Мира») . Для плодо-творной работы над этим проектом сначала следовало бы реинтерпрети-ровать значительнуючасть Гинзы, Книги Иоанна и Литургий. Но вот тут и оказалось, что настоящее практическое издание текста Гинзы просто отсутствует как таковое. Между тем, вышеупомянутая серия в значи-тельной степени ориентируется на использование греко-римских источ-ников, так что мне сразу же пришлось произвести тщательную подборку переведённых текстов для включения их в двухтомное издание В. Фёр-стера, посвящённое изданию источников по гностическому ученик . Этот подбор позволяет читателю ознакомиться только с важнейшими сочинениями из корпуса мандейских текстов (представленными вы-держками из Гинзы, Книги Иоанна и Литургий), что же касается прочих сочинений, то представлены лишь такие, которые имеют значение для ориентации в так называемой «мандейской проблеме». В первую оче-редь были отобраны сочинения, играющие важнейшую роль при изуче-нии мандейского гносиса, и потому интересуют они в первую очередь исследователей гностицизма.
Две из самых значительных и наиболее удачных работ М. Лид-збарского («Мандейские литургии» и «Книга Иоанна») стали вновь дос-тупны благодаря их переизданию, осуществлённому сравнительно не-давно, см. прим. К) и 29. Теперь на повестке дня настоятельнейшим об-разом стоит новое издание Гинзы. Потребность в таком критическом из-дании не то что назрела, но давно перезрела. Единственное издание по-добного рода, осуществленная ещё Петерманном в 1867 году, не только перестало удовлетворять элементарным потребностям современной нау-ки из-за своих многочисленных несовершенств, но попросту перестало быть доступным даже для научного работника, см. выше, прим. 26. Про-стое воспроизведение текста вышеупомянутого издания едва ли имеет смысл, ибо подобное удовлетворило бы лишь самого невзыскательного читателя и отнюдь не удовлетворяет современным научным требовани-ям, предъявляемым ныне к такого рода изданиям. Именно поэтому, вме-сто того, чтобы подключиться к участию в предложенном мне проекте билингвистической публикации подборок из мандейских источников, я вознамерился предпринять всё, что от меня зависит, ради осуществления критического издания Правой и Левой Гинзы. Это дело, которое должно иметь самые благоприятные последствия для успешного продолжения исследований по гностицизму, никак нельзя осуществить за сравнитель-но короткий срок уже хотя бы потому, что для этого необходимо обес-печить себя всем необходимым и провести большую подготовительную работу. Несмотря на то, что сам Лидзбарский сделал многое в этом на-правлении и помог нам уже тем, что опубликовал свой перевод, всё рав-но необходимо тщательнейшим образом исследовать целый ряд доступ-ных нам рукописей Гинзы, включая и её фрагменты, в противном случае мы не сможем представить более или менее солидный сводный текст, что, однако, не так уж трудно осуществить, имея дело с мандейскими текстами, поскольку само предание сохранилось всё же достаточно хо-рошо, дабы осуществить его последовательную реконструкцию путём реинтеграции всех доступных составляющих и их версий. И само собой разумеется, что должны быть учтены по возможности все манускрипты, местонахождение которых можно уже считать установленным фактом, имея в виду прежде всего юг Ирака . Насколько мне известно, сущест-вует девять полных кодексов Гинзы, и не где-нибудь, а в европейских библиотеках — четыре в Париже, три в Лондоне и два в Оксфорде , а один неполный — в Лейдене (который мне уже приходилось читать ), а также целый ряд фрагментов, хранящихся в Лондоне (в Британском му-зее) и в Мюнхене, но в последнем я не совсем уверен . На трудности, с которыми сталкивается исследователь при составлении «генеалогиче-ского древа» того или иного рукописного произведения, в своё время вполне справедливо указал ещё сам Лидзбарский, издавая «Книгу Иоан-на» На основании колофонов, которые зачастую достигают значитель-ной протяжённости и в которых переписчики указывают предшествую-щие «издания», а заодно и всю цепочку предыдущих переписчиков, «было бы очень легко сгруппировать списки одного и того же сочине-ния, если бы не дурная привычка самих мандейских переписчиков, ве-дущая к обесцениванию таких данных. Мандеи считали вполне похваль-ным делом либо самим переписывать своё «священное предание», либо заказывать эту работу тем, кто мог бы её исполнить. Сам факт перепи-сывания даёт возможность получить благословение как работодателю, так и исполнителю, что фиксируется в начале и в конце рукописи. А де-ло это богоугодное, и к этому стремились. Таким образом начало и ко-нец сочинения по мере того, как рукопись разрасталась из-за этих при-писок, всё больше и больше отдалялись друг от друга. На практике же нередко оказывалось так, что только эти две части дописывались как бы заново, тогда как между ними оказывался старый текст. Приписки пис-цов составлялись в такой манере, как если бы вся работа целиком была переписана заново, чего на самом деле не было» . Это подтверждается путём самого элементарного наблюдения, тем более когда имеешь дело со свитками: начало и конец такой рукописи написаны иным почерком, чем то, что находится между ними. И к таким вот фальсификациям все-гда следует быть готовым, а потому к подобного рода данным относить-ся следует с осторожностью.
Особую трудность доставляет передача мандейских текстов в пе-чатном издании. До настоящего времени эту проблему положительно решить не удалось. Лишь некоторые из мандейских текстов набраны маядейским же шрифтом, например, надписи на чашах, изданные Понь-оном, или магическая свинцовая табличка, опубликованная Лидзбар-ским . Текст оригинала «Книги Иоанна» издан фотомеханическим спо-собом в чудеснейшем исполнении — в автобиографии самого Лидзбар-ского , что демонстрирует со всей очевидностью его невероятные спо-собности как истинного каллиграфа. Все более поздние издатели, не об-ладая талантами и прилежанием Лидзбарского, прибегали к использова-нию транслитерации либо европейским, т. е. латинским, шрифтом, либо еврейским. Способ передачи мандейского текста латинским письмом является излюбленным приёмом прежде всего в работах леди Дровер, а также Р. Мацуха, не считая, разумеется, факсимильных или фотографи-ческих воспроизведений, публикуемых в виде приложений. Поскольку набор мандейским шрифтом, увы, слишком труден, мы можем пользо-ваться преимущественно тем, о чём уже говорилось выше, либо фото-графическим воспроизведением соответствующего текста рукописи. По-следний способ, пожалуй, самый практичный хотя бы по соображениям финансового характера. К тому же он даёт возможность в любом случае обойтись без весьма сомнительной транслитерации мандейского текста посредством абсолютно чуждого ему письма. Но это означало бы отказ от реконструкции прототекста и, как следствие, такое издание по самой своей сути продолжало бы традиции издания Петерманна, с той лишь разницей, что на сей раз мы располагали бы копией подлинного текста, а не ручным воспроизведением самого издателя. В качестве исходного текста можно было бы взять древнейший из до сих пор известных ко-дексов Гинзы, а именно Code sabeen 1 из Парижской Национальной Библиотеки, датируемый 1560 годом или 968 по мусульманскому лето-исчислению. Варианты и расхождения можно было бы вынести в от-дельный том и оформить его как приложение. И всё равно, так или ина-че, но вопроса о шрифте нам не обойти. Думается, однако, что при вы-шеуказанном подходе данный вопрос решается проще, ибо для отдель-ных слов и выражений можно было бы либо применить транслитера-цию, либо, в конце концов, пойти на то, чтобы заказать клише, или даже полиграфический мандейский шрифт .
Этих предварительных замечаний, пожалуй, достаточно. В ходе самой работы станет ясно, какой именно путь явится оптимальным вы-ходом из положения, и каким именно способом можно будет когда-нибудь издать эту работу. Исходя из собственного опыта, в настоящее время автор, и, соответственно, издатель не может сказать по этому поводу своего окончательного слова. Рано пока. Но какое-то время спустя наверняка представится возможность сообщить что-нибудь более определённое о состоянии и процессе, в котором окажется данный проект. Как бы там ни было, автор будет премного обязан всякому, кто найдёт возможность указать на необходимость привлечения к данной работе тех или иных мапдейских сочинений, и тем более за поддержку как самой идеи, так и ее осуществления.
(Перевёл А. С. Четверухин)
С уважением, Кагор
|
|
