Меня всегда возмущает, когда я читаю в прессе слово «зомби». Их внутреннее состояние не имеет ничего общего с зомбированием. Состояние шахидок называется -- предсмертный транс. В предсмертном трансе в первую очередь возникает чувство приятнейшего экстаза, чувство необычайной радости жизни. Если рассуждать с психоаналитической точки зрения, то их человеческое «Я» -- все, что не реализовалось в жизни, -- ничто это «Я» не сдерживает уже, оно освобождается от любого давления. Никакого «суперэго» не осталось -- все традиции, социальные нормы уже малозначимы. И человек вдруг раскрывается, как цветок, пусть и некрасивый, но это он, какой есть. Он понимает, что будущего не будет, и поэтому делает только то, что приятно. Даже задачу для самореализации искать не нужно -- уже есть эта задача, то есть мщение. Просто, когда она идет по улице, еще за день за два до теракта, ей приятно идти, потому что это она сама лично идет, а не кто-то, кого всю жизнь родители или семья... загоняли в нормы горских обычаев.

романе Достоевского «Идиот» есть рассказ приговоренного к смерти, описаны последние его минуты, секунды, какие они были яркие, радостные. Вторым характерным качеством души террористки-смертницы как раз и является то, что все вокруг становится необычайно ярким. Краски, детали предметов -- все выпукло, очень приятно и красиво. И чем ближе смерть, тем ярче мир. И если она вдобавок до этого была несколько лет в «чеченской депрессии», остановить ее уже невозможно. Ей даже нельзя сказать, как обычному человеку: «Что ты делаешь? Сохрани свою жизнь». Зачем ей та, прошлая жизнь? Третье -- это свойственно именно чеченским и другим шахидам -- упоение властью. Вот ходят вокруг беспечные люди, и все во власти человека, обреченного на смерть и готового взорвать себя и их. И она может, даже с неким таким радостным пониманием, давать им еще эти минуты и часы.